Rice and sweets

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Rice and sweets » НАСТОЯЩЕЕ » Огонь всем воздаст по заслугам


Огонь всем воздаст по заслугам

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s5.uploads.ru/8Pldm.gif http://s9.uploads.ru/v86gR.gif
● НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА
Огонь всем воздаст по заслугам
● УЧАСТНИКИ СОБЫТИЯ
Кадыр Сахид, Рашид Халиф, Савас Кюрт, ГМ (зрители),
Шамсият, Михрия Халиф, Хатшепсут, Наргизшах Халиф
● ДАТА И МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ
Главный дворец, дворцовая площадь, полдень,
первое число третьего летнего месяца
● КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ПРОИСХОДЯЩЕГО
Горожане Имира! Слушайте и не говорите, что не слышали! Сегодня, в этот священный третий месяц лета, на дворцовой площади, отпрыск султана Баязет Красивый пройдет испытание огнём! Да, поможет ему Пророк! Пусть все увидят, что наш правитель не боится пламени и в жилах его течет истинная огненная кровь! - по улицам с самого утра били в барабаны и зазывали народ на дворцовую площадь, поэтому она достаточно быстро наполнилась. Стража и воины из корпуса бойцов, контролировали ситуацию и всё шло по плану до поры до времени...
- женщины в смотровой башне;
- мужчины рядом с султаном.

0

2

С утра люди тянулись к дворцовой площади. Она заполнялась на глазах, вместив огромную толпу, но много горожан осталось за стенами, перешептываясь и ведя бурные дискуссии. [float=right]http://sh.uploads.ru/y9BUQ.gif[/float]Стражники охраняли территорию, не давая простым смертным приближаться слишком близко к дверям, откуда выйдет Баязет и другие политические фигуры. Сам султан смотрел в узорчатое окно на собравшихся, волнуясь как никогда. Он уже сто раз пожалел, что в пылу крикнул о своей чистой крови и заявил, что без труда пройдет испытание. Специально для ритуала выложили дорогу хворостом благородного дерева, бархатными тканями, смазав маслом, чтобы загорелось наверняка. Как только он вступит на этот устланный путь, факельщики зажгут его и превратится дорога в адское пламя, поэтому людей старались подальше разогнать, чтобы никто не пострадал в процессе. Баязету становилось тошно, что он подписал себе сам приговор. Вспыхнет словно свеча! Ему оставалось только надеяться, что матушка что-то придумала. Она убеждала, что всё будет хорошо и у неё всё под контролем. Всё-таки Баязету что-то не давало покоя, он нервничал, когда слуги помогали ему, наряжая в красный праздничный кафтан. Молодой султан попросил всех покинуть свои покои и осушил половину кувшина с крепким щербетом. Умирать, так на пьяную голову! Трезвым он явно не осмелился бы пойти в огонь. Снова выглянув в окно, он заметил, что всё готово. Люди ожидают его появления, стражники наготове и застыли будто каменные статуи. Вынесли специально для султана трон, поставив перед полосой с испытанием. Собрав остатки своего мужества, Красивый вытер рукавом рот и вышел из своих покоев, где его ожидали женщины гарема. Он не прощался с ними, поэтому прошел мимо лишь окинув их взглядом, а они последовали в смотровую башню, откуда будут наблюдать за испытанием. Внизу собрались важные мужи государства, где Баязет сразу поймал взгляд главного визиря, надеясь найти там поддержку. Кадыр его поддерживал с той минуты, когда он взошел на трон. Матушка убеждала, что его нужно слушать и тогда править он будет славно и долго. Страх внезапно обрушился на молодого султана, а ноги стали ватными. Будто он в первый раз к людям выходил, замерев перед дверями. Быть может он выпил слишком много и теряет рассудок? Кто-то шепнул ему что-то в духе "Пора. Вы светлейший и мудрейший, единственный правитель на земле! Пора поставить точку в этом деле. Пройти испытание". Сначала Баязету показалось, что это был рядом Кадыр, но нет, это просто один из пашей, решил поддержать. Повелитель сделал шаг вперёд и дверь распахнулась. Он зашагал уже увереннее, усаживаясь на трон и расправляя кафтан, дожидаясь, когда прочие мужи займут свои места позади него. Толпу сдерживали солдаты, не давая заходить за невидимую черту.
- Поданные мои! Вы сегодня собрались здесь, в этот священный месяц, чтобы убедиться, что я достоин править государством, которое оставил мне мой покойный отец, султан Ахмет Халиф! Вы - считаете, что я не достойный сын своего отца, раз во мне нет чистой огненной крови, однако я докажу вам обратное! - громко, выговаривая каждое слово, заявлял Баязет, стукнув себя кулаком в грудь. На площади царила тишина и каждый пытался прислушаться к словам своего повелителя, хотя многие и считали его не достойным. Он так эмоционально это заявлял, что верил во всё то, что говорил и держался действительно достойно, даже если гибель его ожидает впереди. Слуга подбежал с подушечкой, куда султан поставил свою обувь. Встав с трона, молодой повелитель продолжил свою речь и приблизился к началу дороги, которую готовились зажечь, - я, Баязет Халиф, докажу вам, что в моих жилах течёт огненная кровь! И никто больше не посмеет упрекнуть меня в обратном!

+4

3

Рашид нарядился не хуже султана, жаль, что не султан, но это недоразумение он планировал сегодня исправить. На его губах с самого утра играла злорадная улыбка. Шакал готовился похихикать над своей жертвой, таким он выглядел. Не в меру довольным, будто уже победитель. Победитель по жизни. Ему плевать, как на него смотрели окружающие. Месяц священный, поэтому все имели право наряжаться в красный и Рашид не исключение, специально для этого праздника заказал пошить себе одежду из лучшего материала. Баязета называли Красивым, тогда как его кузена точно назовут Кровавым, на нем наряд багряного цвета с черными вставками.
Пришел он ко двору ни свет, ни заря. Упарился уже в ожидании испытания. Поговорил с пашами. Про погоду, про сплетни в народе и гареме. Кадыра приметил. Намедни у них разговор состоялся и визирь обещал его поддержать. Мы это проверим, проверим на чьей он стороне. На самом деле Рашид не питал великих надежд, что этот старый, загребущий хряк с удовольствием предаст рыжую ведьму Шамсият, но лапу он свою в казну запустил. Такие люди на меньшее уже не рассчитывают и не способны жить без богатств. Привыкли к роскоши. Он стал бы большой проблемой, вздумай Раш с ним силой мереться. Удивительно как охотно Кадыр согласился поддержать сына Михрии в погоне за властью, нет ли в этом подвоха? Да небось рыжая стерва у него уже в печенке сидит или костью в горле стала. Где видано, чтобы великом государством имирским баба управляла! Позор.
- Все в силе. Вы не подведете, главный визирь, не так ли, - приблизился Рашид к Сахиду. Задавая вопрос тихо, он произнес утверждение. Будто и не сомневался, что визирь слово сдержал. В его интересах на самом деле, иначе приди Рашид к власти собственным путем, в один момент от него избавился бы, а так обещал оставить на своем месте.
Проблема заключалась вот в чем. Человек однажды предавший своего правителя, попробует предать следующего. Где гарантии, что когда-нибудь остановится? Ради своего нагретого места чего только не сделаешь. Рашид подумывал, что если найдет кандидадуру лучше Кадыра, в миг с ним распрощается и в отставку отправит. Пока таких людей нет, чтобы заменить. Пригодится на первых парах. Кузен султана не доверял ему, но со счетов не списывал. Сахид обещал вывести из игры девчонку, управляющую огнем, которую притащила Шамсият. Запрет в темнице, убьет, все что угодно, главное, чтобы она не показалась. У визиря руки развязаны, а вот самому Рашиду доступ в гарем главного дворца закрыт и даже влияние матери не помогло бы добраться до девчонки. На всякий случай, Раш нанял человека, который пустит стрелу в султана, если тому удастся пройти через пламя. Может, огонь его не убьет, но яд точно умертвит. Все рассчитал Халиф и речь заготовил на все случаи жизни.
Объявился Баязет. Замялся у дверей, поди нервничает. Рашид ухмылялся позади. Какой-то прихвостень что-то на ухо нашептал султану и тот преобразившись в лице, двинулся к народу. Все отправились за ним, заняли свои места позади трона. Красивый принялся языком возить, но обещания напрасные давал. Говори, говори! Последние твои минуты, наслаждайся. Сегодня на праздничном столе жаркое красивый султан. Все увидят, как будешь гореть.

+3

4

Долой правленья тяжкий груз!
И пусть тела прощают казнью,
Но не нести нам тот обуз,
Что приколочен чуждой властью!

Много песен и стихов пускал народ по Халифату, разнося весть о гибели султана. Как не парадоксально, но люди хоть и настаивали на испытании, но ожидали в этот час лишь казнь султана. Или, скорее, ждали его публичное самоубийство. Возможно, их даже и не особо интересовал человек на троне, а стекались сюда только ради хлеба да зрелищ. Было крайне сложно углядеть в этой массе раскрытых ртов и внимательных глаз взгляды по-настоящему разъярённых лиц. Да что там "было сложно"? За все время с появления на публике до конца слов Баязета, Кадыр так и не лицезрел ту искомую зловещую гримасу.
Он предстал миру в бархатной одежде, которая была хоть и не дешевле наряда Красивого, но более непримечательной. Серый кафтан, украшенный бежевыми узорами и кофейного цвета камнями, и тюрбан. Пожалуй, было даже в какой-то мере странным видеть главного визиря с покрытой головой в столь приятный день, но лишний символ преданности Пророку и смирения не помешает, когда ум надумал нечто столь грандиозное. Лишь былые заслуги и богобоязнь могли спасти предателя.
Стоило событию лишь начаться, как Рашид не упустил возможности замять свое словечко, шепнув Кадыру ненужную для ситуации фразу. Кадыру не нравилась излишняя опека со стороны этого нелепого мальчишки, поэтому он не упустил возможности послать юнцу ответ: - Разве я похож на верного человека? Отнюдь, я очень лицемерен, хоть по мне и не скажешь.
Толпа тем временем волновалась не пуще самого султана. Стоило Кадыру лишь закончить фразу для сына Михрии Халиф, как кто-то громко выкрикнул: "В огонь султана! Что за хилый костерчик? Больше хвороста и масла!". Видимо, голос не упустил момента добавить огонька, ибо где-то в середине подготовленного коридора выбежал посторонний человек, а пламя неестественно сильно вспыхнуло, почти что взорвалось, а за взрывом последовала жаркая волна, что прошлась по дорожке, обжигая лица своих охранников. Конечно же, стража сразу схватила нарушителя и отбросила его обратно в толпу, где по нему незамедлительно прошлись какие-то зеваки. Только грубость да неряшливость были в этой массе. Что же, лучше султана Рашида с этой кучей не справится ни один Баязет Красивый.
Пожалуй, стало даже как-то жалко пускать внутрь этого глупого мужчину, что так искренне искал в матери и Кадыре поддержку в столь сложный час.
"Да, Шамсият мне такие хлопоты не простит. - Размышлял он меж тем. - Зато этот ход обезопасит меня от лишней возни с этим, обросшим грязными делишками, мальчишкой. В конце концов, те стишки в народных массах уже не изжечь, добродетельную славу сыну Ахмета не вернуть и не очистить. Уверен в этом, как и в любом другом факте. Правда, честно говоря, я очень сомневаюсь, что Рашид на троне покажет себя намного лучше предшественника. Не удивлюсь, что с его приходом численность Имирского Халифата урежется в двое".
- Господин, - обратился Кадыр к Баязету, тихо, чтобы толпа не услышала его слов. - Отступать уже поздно, разве что бежать можно всегда. Пророк благословит вас в путь, какой бы вы не выбрали. Что же до меня, то я уверен в том, что вы сын вашего отца.

+4

5

Шамсият плохо спалось последние дни. Не спокойно на сердце было, на душе тяжесть камнем лежала и будто на дно тянула. Она посетила храм Латифы, вознося мольбы за своего первенца султана. Не много у неё было в запасе времени, чтобы что-то предпринять. Воды хотела живой из Варкавского царства заказать, но с поставками последние годы сложности, да и тело не спасет от огня, лишь сердце заставит биться. Всех предсказательниц обошла, предрекали ей бурю и печали. Приказала мага огня доставить во дворец, возложив на девушку огромные надежды.
"Она единственная, кто спасёт его. Если Решми справится, я осыплю её золотом с ног до головы!" Просто не верилось рыжеволосой, что сын её сможет через огонь пройти. Он в детстве боялся пламени свечи, в отличии от Ибрагима, который казался более закалённым ко всему, но родился вторым. Баязет наивно полагал, что пройдет испытание и держался достойно, но рыжая знала, что скрывается за этой маской. Он боялся и она боялась за него, как любая другая любящая мать за своё дитя. Не всем дано через огонь ходить, да и когда кто-либо из династии через него проходил? Старая легенда, сказка. Если даже в крови Халифов что-то есть подобное, не факт, что каждому ребёнку достается, также как цвет глаз может передаться от отца или от матери. Чем одарены будут дети, загадка природы. В Книге Судеб всё обо всех записано.
На утро первого числа третьего месяца лета у Шамсият сердце ныло. Больно стучало в груди. Она чувствовала себя разбитой, но должна была ради сына натянуть маску счастья на лицо, чтобы враги не ликовали раньше времени. Безэмоционально сидела на мягких подушках, когда ей делали замысловатую прическу. Платья различных цветов принесли ей девушки, но Шамсият не взглянула на них, а просто показала на первое попавшееся с фиолетовой расцветкой. В какой-то момент она ощутила, что к изумрудным глазам подступают слёзы, а в горле застрял ком. Взгляд её затуманился и она резко вскочила.
- Вон! Все вон!
Девушки испугались и разбежались, а рыжеволосая принялась протирать глаза. Перстни на её далеко не тонких пальчиках так и сверкали радужными оттенками. Настроение что-то испортилось совершенно, у женщин оно часто переменчивое, когда нервничают. Они порой интуитивно предчувствовать беду умеют, хотя и сами могут этого не осознать.
- За что же это? О, Пророк! Что же я такое сделала? Я защищала своих детей только и всего.

Она искренне не понимала. Это испытание не только для сына, но и для неё самой. Рыжая как всегда нашла в себе силы быть не подвластной надвигающейся бури и выйти из своих комнат валиде. Женщины уже собрались возле покоев султана, куда и Михрия пожаловала. "Змея! Что забыла здесь?" Султан, проходя мимо, окинул всех взглядом и Шамсият его поймала. Страх, она увидела там страх и смесь безрассудства. Она пыталась запомнить эти глаза, которые достались ему от Ахмета. В свои молодых годы Ахмет был столь же красивым как и Баязет, рыжая на самом деле его любила всем сердцем, но с годами у неё к нему возникло отвращение от вечных попоек.
Как только султан удалился, Шамсият всех опередила, ринувшись первой в смотровую башню. Она старалась не показывать своего волнения, но сердце забилось с удвоенной силой. Войдя внутрь башни, рыжеволосая валиде немного запыхалась, поэтому постаралась восстановить дыхание и замерла у окна, смотря на площадь, где собралось бесчисленное количество людей. Молчала. Не желала ни с кем разговаривать, хотя следом за ней вошли другие женщины. Меньше всего ей хотелось разговаривать с Михрией, которая не упустит момента сказать гадость, наверняка, мысленно ликовала, что сын Шамсият попал в такую ситуацию. В любом случае, она готова была натянуть улыбку и с непоколебимой уверенностью сказать, что Баязет пройдет испытание. Пусть никто не сомневается! Кадыр обещал, что всё готово, Рашми умеет управлять огнём и сделает так, чтобы языки пламени не коснулись Красивого.
"Не подведи меня Кадыр! Только не подведи!" молила Шамсият. Она не могла отыскать Решми в толпе, поэтому взгляд её блуждал по людям, но Сахид уверял, что для всех будет лучше, если маг огня спрячется среди народа. "Где же девушка? Почему я её не вижу?"

+2

6

Особые страх и трепет царили нынче в душе. Если всё пройдёт так, как они задумали, то уже сегодня её сын должен будет объявить себя Повелителем.
«О, Пророк, освети путь моего сына. Дай сил уничтожить врагов. Помоги освободить Имир от власти рабыни и её недостойных отпрысков» - беззвучная молитва звучала лишь в мыслях Михрии.
Султанша прибыла к назначенному времени во дворец и заняла место возле покоев Султана. Они ждали появления Баязета, дабы проводить его к испытанию, или, как надеялась Миэхрия, в его последний путь. Вскоре должна была появиться и его Валиде. Шамсият Михрия встретила легкой улыбкой. На что она рассчитывает? Что её сын сможет пережить этот день? Султанша знала, что Шамсият приложила для этого все силы. Но не учла, что иногда вчерашние союзники на следующий день уже могут помогать твоим врагам.
Конечно, это жестоко - смерть молодого султана на глазах его матери. Но это должно было уже давно случиться. Он занимал не своё место, как и Шамсият, оттого жалость и раскаяние не окутывали сердце Михрии. Она спокойно склонилась перед Баязетом. Спокойно проводила его взглядом. А затем так же спокойно пошла вслед за Шамсият в смотровую башню. То, сколь спешно ринулась мать султана к башне, говорило о том, что сердце её не спокойно. Наверное, не зря говорят, что материнская душа очень чувствительна к несчастьям детей её. Чувствовала ли Валиде, что в последний раз смотрит на сына своего?
Михрия встала чуть позади Шамсият и так же устремила свой взгляд вниз. Огромная толпа собралась, чтобы посмотреть на испытание огнём. От толпы этой исходил огромный шум. Её Рашид постарался, чтобы народ к Баязету имел не самое лучшее отношение.
Возле Султана стоял Главный Визирь. Непроизвольно Михрия чуть сузила глаза, пытаясь внимательно всмотреться в лицо Кадыра. Тот, кто предал однажды, способен на ещё одно предательство. Оттого Султанша ему совсем не доверяла. Но именно от него зависело, погибнет ли сегодня Баязет и войдёт ли в этот дворец султаном Рашид. А вот её сын. На него Султанша смотрела уже с нежностью и гордостью. Вот, кто достоин править Имиром. Вот, кто истинный потомок огненной династии.
- Да пошлёт Пророк силы твоему сыну пройти это испытание достойно, - вымолвила Султанша, увидев как Шамсият кого-то упорно высматривает в толпе. - И тебе тоже.
Вежливость и даже капля учтивости - со стороны едва ли кто-то мог учуять подлог в этих словах Михрии, обращенных к матери Баязета Красивого. Но Шамсият, конечно, едва ли обманется, не учуяв отсутствие искренности.
Хотя как посмотреть. Ведь чтобы принять свою судьбу и смерть достойно - силы, действительно, нужны в небывалом количестве.

+3

7

Этот день войдет в историю как день падения Шамсият и ее сына с престола, страну возглавит более достойный, имеющий больше прав - Рашид Калиф. По крайней мере, так надеялась Хатшепсут и ее свекровь. Женщины направились все свои силы на воцарения их любимого мужа и сына. Сама же варкавка успела обрести определенные знакомства в халифате, что отыграло не маловажную роль в сегодняшней церемонии, но ей пока что все же не сравниться с Шамсият и    Михрией.
Девушка приехала во дворец практически вслед за свой свекровью. Свита супруги Рашида сопроводила ее во дворец, в котором уже был случай побывать. Спокойным медленным шагом безэмоционально шествовала по просторным коридорам дворца. Дошла до покоев султана, где уже собрались благородный женщины халифата. Хатшепсут поклонилась, поприветствовав, дам. Девушка подоспела как раз ко времени, когда султан покидал свои покои. Он осмотрел девушек, что покорно склонили головы, краем глаза Хатшепсут заметила как он переглянулся с матерью. Задумали что или просто бояться? Поспешный побег Шамсият твердил, что скорее второе, нежели первое.
Варкавка следом за дамами поднялась в смотровую башню, увиденное поразило ее: толпа народу, разъяренная, которую сдерживали янычары. Султан начал свою речь и все затихли. Хатшепсут с интересом наблюдала за церемонией, так как в своей родной семье не имела возможности созерцать подобное. Девушка взглянула на свекровь, что выглядела крайне спокойно, а затем на Шамсият, но та, в свою очередь, явно нервничала, не открывая взгляда от своего сына. К сожалению, даже если ему удастся доказать свою неопалимость, смерти молодому султану в этот день не миновать.
Хатшепсут перевела свой взор на супруга, понимая, что он не видит ее, но зато сама могла наслаждаться его внешним видом, представляю Рашида на троне халифата. Сколь невежливо, при живом то султане и дрожащей рядом его матери думать о подобном? К сожалению, Милена Рочестер не была воспитанная вежливости мысли, лишь показной на людях. Никто не читает наших мыслей, поэтому лишь там можем быть сами собой.
Девушка услышала шаги за спиной и обернувшись заметила знакомое лицо - супругу султана Наргизшах, судьба которой вскоре уготовлена иная.
- Наргизшах, прошу, стань подле меня, - с некой горечью обратилась к ней Хатшепсут, выражая, якобы, сочувствие. Сделав небольшой шаг в сторону, освободила место для госпожи. Повернув голову и направив взор на султана, ждала, когда же начнется представление.

+2

8

Признаться честно, последние несколько дней прошли для Наргизшах Султан, как в каком-то дурмане. Она не совсем понимала, что происходит с нею. Бедняжка не могла есть, еда казалась отвратительной на вкус. Не могла спать, едва только закрывала глаза, то сразу виделось ей как в бушующем пламени сгорает ее супруг.  Казалось все это какой-то кошмар, который никак не желает заканчиваться, злое колдовство.
Голова постоянно кружилась, на глаза наворачивались слезы. Рабыни, казалось, прекрасно понимали печали своей госпожи и старались не тревожить ее понапрасну.
Тот самый день, которого так страшилась султанша настал слишком быстро. Утром рабыни нарядили ее в какое-то платье. Какое, она не помнила. Практически силком заставили выпить немного щербета, что бы подкрепить силы…
И вот они уже стоят у смотровой башни. Как быстро все, как быстро! Склонившись в поклоне перед Повелителем, султанша почувствовала, как голова начинает кружиться сильнее, а глаза наполняются слезами. Неужели же это в последний раз она может любоваться красивым лицом своего возлюбленного супруга? Пророк! Ну за что? За что ей все эти страдания и горести?
«Пророк! Ты призвал к себе Мехмета и мою матушку, Ты позволил править Имиром чужестранке, и я все молча принимала, как и надлежит религиозной женщине. Но молю, не подвергай меня еще одному жестокому испытанию, не лишай меня Баязета! Он свет моих очей, он мое сердце и душа… Мне без него жизни нет!».
Забавно, ведь раньше она молодая султанша ненавидела сына рыжеволосой Шамсият, а теперь и сама готова была в огонь броситься, только бы не разлучаться с любимым.
За такими вот незатейливыми молитвами, идущими от самого сердца, молодая женщина и сама не заметила, как очутилась в смотровой башне. Кажется, ее под руку поддерживала какая-то служанка. Сейчас… сейчас все начнется!  
Так же в башне были тетушка Михрия, Хатшепсут, бледная и заплаканная Фидан.
О, Пророк, как же жаль сейчас было огненной султанше еще одну жену Баязета. Печальная судьба! Чуть не потерять ребенка, что может быть страшнее для женщины… Наверное только потеря мужа.
Мелек Султан так же была тут. И зачем только такого ребенка привели сюда? Не нужно ей смотреть на все эти ужасы… Ужасы. Смерть в огне, мучительная и страшаня, жуткая смерть. Нет, нет! Ведь в Баязете течет огненная кровь, все обойдется. Он пройдет огненное испытание, все будет хорошо.
- Да, Милена… - султанша даже не заметила, как назвала жену Рашида. Да и какая в сущности разница?! Она же ранее носила это имя! - Сейчас я  подойду.
Нижняя губа у Наргизшах жалко затряслась, и не обратив должного внимания на слова Хатшепсут, султанша протиснулась вперед и прикоснулась к локтю Шамсият.
Пророк свидетель, в то мгновение дочь Ахмета Пьяницы забыла о том, что перед нею стояла та самая Шамсият, которая лишила жизни ее любимого брата. Та самая рыжая ведьма, из-за которой умерла матушка. Та змея, которая осмелилась бить ее. Но в этот страшный момент все забылось. Отчего-то молодой султанше казалось, что сейчас только Валиде сможет понять ее боль и отчаяние.
- Госпожа… -  в этом единственном слове было вложено многое. И боль, и отчаяние, и страх. И то, что сейчас вражды между ними быть не должно. - Госпожа моя, не лучше ли будет отослать отсюда Мелек Султан?

Отредактировано Nargizshah Caliph (2018-10-15 11:17:04)

+2

9

Дорога вспыхнула огнём. Воины из корпуса сделали несколько шагов назад, чтобы не обжечься, заставляя толпу людей последовать их примеру. Кадыр приблизился к молодому султану, намекая на путь отступления. Красивый поднял руку с перстами на пальцах ладонью вперёд, давая понять визирю, что не желает слушать. Баязет не собирался отступать и бежать словно трусливая псина поджав хвост, прячась за юбку матери. Ведь так шептались за его спиной, не правда ли? Его не воспринимали серьёзно, возможно, это его вина, что позволил валиде править, а сам утонул в развлечениях, предпочитая сласти и общество красивых дев, нежели обсуждение государственных дел. Он не успел проявить себя как истинный наследник своего отца, но трусом не собирался прослыть на последней минуте своей жизни. Если Пророк желал его смерти, значит, ему суждено умереть, но умрет султан достойно. Крепленый щербет затуманил ему разум, поэтому Красивый казался храбрецом или безумцем.
Гордо подняв подбородок и оглядев свой народ, Баязет шагнул вперёд, приближаясь к пламени. Языки огня практически коснулись его одежды и открытых участков кожи. Султана обдало жаром словно он в хамаме, но только этот хамам растопили настолько горячо, что не выдержать там и секунды. Баязет сразу всё понял, что огонь превратит его в пепел, нет в нём огненной крови, да и существует ли она на самом деле? Возможно, всё это сказки, как заверяла мать. Оставалось верить, что его валиде что-то предпримет, он вновь полагался на неё, но надежда медленно угасала. Народ требовал жертву, публика загудела. Люди требовали зрелищ. Невероятно, но факт - перед своей погибелью за секунду, понимаешь, что мир слишком хорош, чтобы его покидать. Он хотел развернуться, побежать назад. Принять предложение Кадыра, но сделал шаг в огонь. Прекрасный наряд вспыхнул.
Выпей чудесной травы, ты не почувствуешь боль. Крутилось в голове Баязета. Одна из его наложниц разбиралась в травах, напоив его отваром накануне. Он не верил, что поможет, поэтому нахлебался с утра крепкого напитка, чтобы не сбежать из этого ада. Трава оказалась полезной. Баязет шёл по огненной дороге, но упал на колени на середине пути. Огонь буквально поедал его тело не щедя. Любой другой, выбежал бы с криками из огня, но благодаря траве султан избежал подобного позора. Красивый взглянул на свои руки, которые горели в прямом смысле этого слова. Боль не терзала его, но он осознавал, что превращается в уголь. Казалось все конечности онемели и лишь жар он испытывал словно в лихорадке или бреду. Кожа сползала, становясь черной и проявлялись кости. Пламя полностью окутало Баязета, поэтому людям трудно было что-либо разглядеть и многие поразинули рты, поднимаясь на цыпочки.

- Что там? Да что там происходит?
- Султан не выходит из огня?
- Куда ему там! Обыкновенный человек!
- Но он молчит, молчит!
- И что? Горит, а султан-то наш горит!

+1

10

Рашиду на месте ровно не стоялось, но он не позволил себе с ноги на ногу переминаться, народу и воинам не понравится такое неуважение к организованной церемонии. Рано. Еще рано торжествовать на горелых костях. Имирец закатил глаза к небу, приговаривая про себя, чтобы Баязет быстрее в огонь пустился. С удовольствием помог бы и подтолкнул, чтобы не мялся у начала пути озаренного пламенем. Надоело это бесконечное ожидание. Не зря говорили мудрецы, что за несколько мгновений до победы, не позволяй себе сдаваться и совершать ошибки. Ставки слишком велики, чтобы погореть на ничего не значащей ерунде. Когда там уже красивый станет не красивым? Церемония раздражала Рашида. Он своими маленькими, ненасытными, алчно-ледяными глазенками успел оглядеть всех и вся. Смотровая башня, где таились женщины застыв в ожидании, тоже удостоилась его пристального бесцветного взгляда. За узорчатыми окошками никого не разглядеть, но Рашид знал, кто там находится.
Матерь моя, султанша султанш! Вы сегодня превратитесь в Валиде этого мира! Ваше право, которое у вас жестоко отняли.
Отправлял Рашид мысленный посыл своей матери. Он уважал ее безусловно и прислушивался к мнению, она могла повлиять на него, но Халиф никогда не позволит, чтобы в народе трепались, будто он держится за юбку женщины. Это касалось и его жены, которая последнее время вольно себя чувствовала. Хатшепсут забавляла Раша своей вспыльчивостью, своим диким варкавским нравом. Она бальзам на душу, услада для страстей. Мотивировала его своими сладкими речами, предлагала поддержку родни в борьбе за трон. Любому мужчине приятно, когда в него верят. Просто Хатшепсут оказалась рядом в нужный момент, не давая ему разуверовать в собственные силы. Советами помогала, изобретала планы по борьбе с врагами, полностью завладев его вниманием и сместив остальных представительниц слабого пола на задний фон. Многое спускал он своей супруге с рук, но став повелителем, ему предстоит поработать над ее воспитанием. Не позволит, чтобы за спиной шептались, что женщина им управляет. Раздавили одну варкавскую змею, выросла новая. Рашид уже полностью списал со счетов Шамсият.
Пусть внимательнее смотрит на своего сына рыжая ведьма. Гореть ей за ним вслед!
А, смотреть, действительно стоило. Баязет шагнул в пламень. Огонь бушевал, стихия палила жаром. Не мог Рашид бороться с улыбкой, которая криво окрасила его лицо. Никакой жалости, а лишь презрение. Он не думал, что его мать тоже могла бы смотреть на такое же представление, но в качестве жертвы пришлось быть ему. Что бы стало с матерью? Наверное, это больно. Аж слезы на глаза наворачиваются, нет. Красивый тонул в огне. Люди громче зашумели.
Почему он не кричит? Он не собирается оттуда выходить? Невозможно.

+1

11

Мрачное лицо парня контрастировало с общей атмосферой в столице. Почему-то огненное испытание вызывало нешуточное оживление среди её жителей. Савас же немного устал от новостей и потому был не в самом лучшем расположении духа. Сначала выяснилось, что ему предстоит вернуться на сушу. Последние годы он провёл в море, лишь изредка сходя на сушу, а случаи, когда подобный визит длился хотя бы сутки, вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Теперь же он командир берегового оджака. То есть застрял на суше всерьёз и надолго. В разговоре с отцом на парня обрушилась очередная новость. Кюрт заявил, что пора задуматься над поисками невесты. Более того, на днях они едут в столицу чтобы увидеть огненное испытание. Если вспомнить что благодаря нелюбви отца к столичным жителям последний раз там они были лет десять назад, ситуация становится совсем интересной. Приличного одеяния не было в принципе. Пришлось перешивать вещи, хранящиеся чуть ли не с прошлой поездки. Одежда вышла неудобной и несколько маловатой, что добавляло ещё больше радости. Но вишенкой на торте было не одеяние, а повод для прибытия в столицу. Баязет Красивый заявил, что сможет доказать свое право быть султаном, пройдя огненное испытание. Савас последнее время имел довольно мало возможностей следить за политикой. Пришлось положиться на отца, который хоть и не любил интриги, но умел их переживать. Они имели несколько долгих разговоров, в которых обсудили ситуацию. В целом Кюрт был сторонником традиций, согласно которым султаном должен быть Рашид. Положение и отряд янычар позволили занять место на дворцовой площади, хоть и не слишком близко к главному действующему лицу. Сказать можно многое, а вот реально войти в костёр сложно, требует немалой воли и веры в свою правоту. Шум толпы изрядно нервировал. Хотелось выхватить бебут и прикончить парочку особо крикливых. К счастью, янычары по короткому взгляду вразумили ближайших горожан. Особо недогадливые получили короткие удары ножнами ятаганов. Реши Баязет сбежать, Савас бы не удивился но Красивый почти не  колебаясь вошёл в пламя. Ни единого вскрика не раздалось.  Савас впечатлённый таким проявлением воли, Савас прошептал:
-Он всё же вошёл в пламя, не дрогнув. Хотя лишь чистокровный имеет шансы выжить.
- У него не осталось выбора. Только пламя могло спасти честь династии. Потому я и не люблю бывать в этом гадюшнике, - ответил отец, прекрасно расслышавший слова сына и добавил, подумав: - Но иногда надо.
Ещё один короткий жест - и янычары повторили внушение. Толпа вновь начала шуметь. К счастью, Кюрт с собой брал только многократно проверенных людей, понимавших, что требуется в данный момент, быстро и чётко. Шум нервировал, а действовать в открытую значит привлечь внимание. Последнего не хотелось никому. Новый султан мог решить, что они сторонники Баязета. Даже если бы он ничего не заметил, нашлись бы доброжелатели, которые подсказали бы. Влипать в очередную интригу практически в день прибытия явно не то, что им нужно.

+1

12

"Да, пошлёт Пророк силы твоему сыну.."
Отзывались эхом слова Михрии. Султанша их произносила слишком спокойно, словно ставила точку во всей этой истории с испытанием и захватом трона недостойной наложницы. Развязка близко. Сердце сильней застучало у Шамсият, не на месте душа. Женщина никого уже не слушала, взглядом сверлила узорчатое оконце башни. Она не видела в толпе мага огня и это её настораживало. Кто же спасёт её сына? На чудо тоже не было веры и надежды. Рыжая приложила руку к вздымающийся груди. Волнение окутало её настолько, что она будто находилась в тумане. Голоса других женщин, рядом стоящих, практически не доходили до её ушей.
Что она такого сделала? Какие у неё грехи? Отдавала приказы убивать других детей династии? Плела интриги? Но это всё ради того, чтобы выжить. Она не желала умирать, она любила жизнь во всех её красках и любила своих ненаглядных детей, которых породила на свет. Разве могла она им желать смерти? Разве родила она их для того, чтобы в один прекрасный момент их всех сожгли в огне? Несправедливо. Жизнь полна несправедливости. Она боролась за жизнь своих детей, но в итоге пришла к печальному исходу. Всё, чтобы она не делала шло к огню. О, Пророк, зачем ей такое наказание? Шамсият придвинулась к оконцу, когда сын шагнул в пламя. Она не почувствовала, что к ней приблизилась Наргизшах, пытавшаяся поддержать. Рыжая замерла, затаив дыхание. Священный огонь не расступился, а поглотил Баязета. В этот момент валиде стало жарко, невыносимо душно. Она резко отпрянула от окна, словно увидела чудовище в толпе и кинулась к дверям. Слуги побоялись остановить женщину, лишь окликнув, но она не слушала и не слышала. В голове пульсировала кровь, приливающая к вискам. Шамсият мчалась по ступенькам, спускаясь с башни. Перед ней распахнулись боковые двери на площадь. Воины отгораживали проход от толпы, но видимо не особо рассчитывали кого-то удивить выходящими из этих дверей, напряжение читалось по их лицам. Женщина метнулась к центральному входу, откуда начал свой путь Баязет.
- Люди! Люди! - вскричала валиде, поднимая правую руку вверх и привлекая к себе внимание, когда уже подошла к огненной дороге, пылающей пламенем, где уже нельзя было различить её дорогого сына. Шамсият прекрасно знала, что её никто не ожидал увидеть. Кто-то воскликнул "ведьма явилась!", кто-то наоборот затих прислушиваясь к словам, мнение народа разделилось. За год она успела вмешаться в политику, организовать стройку благотворительных центров, школ для сирот и храмов, много денег выделила корпусу бойцов и налаживала торговые отношения с другими государствами, больше предпочтения отдавая варкавцам. У неё были поклонники, а не только недоброжелатели. Она желала Имир сделать могущественным, ведь за время правления покойного Ахмета многое пришло в стране в упадок.
- Люди! Что вы творите? Разве Баязет не был сыном покойного султана Ахмета?
- Был! Был! Он его сын, да! - послышалось из народа.
- Так почему вы его предаете такой жестокой проверке? Как вы посмели? Разве вы кого-то из султанов проверяли? Никогда! Никого! - кричала Шамсият во весь голос надрывно, но чётко. Сердце её наливалось кровью от боли за своего прекрасного сына. От несправедливости. Традиции требовали, чтобы сын султана сидел на его троне, а не родственник. Почему этот народ желал видеть на троне Рашида, который приходился племянником покойному Ахмету? Она не понимала этого. С чего люди решили, что у Рашида кровь чище?- у Ахмета не осталось наследников от божественных жён! Баязет сын наложницы, я его родила! Но он так же сын вашего великого покойного повелителя! Вы осквернили память Ахмета, заставив его сына пойти в огонь! Будьте прокляты! Будьте прокляты во имя Пророка!
С злобой и отчаянием выкрикнула Шамсият, а затем кинулась в огонь будто обезумевшая. Крик её раздался на всю толпу, дикий крик отчаянной матери. Она разглядела Баязета сидящего на коленях в пламени, точнее обгоревший чёрный силуэт. Обняла его, накрывая собой, словно одеялом. Её первенец, её дорогой сынок, как же она его любила. Одежды валиде быстро вспыхнули, усиливая пламя. Вместе с сыном она предпочла сгореть.

+1

13

Шамсият не ответила на тихие лепетания своей невестки, но в этом и надобности не было, огненная султанша только рукой махнула, давая знак своей калфе, мол уведи Мелек и Айдина. Та, торопливо склонилась, и поспешила выполнить приказ своей госпожи, которая обратила свой взор в окно.
Как же страшно было Наигрзшах, пожалуй, как никогда ранее. Все, все сейчас она готова была отдать, только бы видеть эту страшную картину, как бедный муж ее стоит подле полыхающей бездны произнося речи о том, что он всем докажет чистоту своей крови.
«О, Пророк! Спаси его! Сделай так, что бы Повелитель мой выжил! Я клянусь, что никогда более не стану перечить Валиде! Клянусь! Я пожертвую все свои украшения в пользу бедных, храм построю! Только сохрани жизнь бедного моего мужа!».
Ах, если бы только была возможность, она бы с радостью сама прошла через этот самый огонь, который всегда манил и завораживал Наргизгшах, словно бы шептал ей что-то сокровенное, но… Народу нужно было что бы через бушующее пламя прошел именно Баязет.
Наверное, в глубине души, султанша понимала, что произойдет именно так. Огонь не расступился перед ее любимым супругом, а поглотил его, словно море поглощает песчинку. Черноволосая не слышала шума народа, криков рыжеволосой Валиде. Мир перестал существовать для нее в то мгновение, сердце наполнилось такой болью, описать которую было просто невозможно… Пророк свидетель, даже хороня любимого брата, предавая пламени тело матери… Наргизшах не было так больно.
Ожила и смогла двигаться она только когда пламя охватило и фигуру ненавистной ранее Валиде, которая, как и любая мать бросилась спасать своего сына, любимого мальчика…
- Нет! Нет! Повелитель мой! – внезапно, словно обезумев, воскликнула султанша, и по примеру Шамсият бросилась вниз, не видя перед собою ничего и никого. – Нет, супруг мой! Валиде! Спасите их, спасите!
Не понимала она, что творит, что делает. Не видела тех, кто окружал ее, кто пытался удержать…
Бросилась она в бушующую стихию, с одной только мыслью – она жена, а стало быть обязана повсюду следовать за мужем своим. Если умрет он, то и ей жить не зачем. Но вот дивно дивное, огонь и правда расступился перед женщиной, в чьих жилах текла чистая кровь Халифов.
Языки пламени стыдливо отступали, словно признавая себя побеждённым, открывая перед имирцами горькую картину безутешного и неподдельного горя: Наргизшах, стоя на коленях, пачкая свое дивное платье в земле, склонилась перед обгоревшими телами, в огромных карих глазах отражалась истинная мука. Ей хотелось кричать, но голос словно бы пропал. Ей хотелось зарыдать, но слезы кончились.
Не осознавала Наргизшах того, что огонь покорился ей, отступил, признавая чистоту ее крови. Единственное, что имело для нее значение, это обгоревшие тела, в одном из которых она с трудом могла узнать Баязета.
- Господин мой, зачем же ты покинул меня? Зачем оставил одну?

+3

14

Хатшепсут начала отступать от окошка башни украшенного узорами, чтобы не смотреть на мучительную добровольную казнь Баязеда. Вот он уже ступил в огонь, а глаза султанши предательски наблюдали принялись наблюдать за тем, как языки пламени затронули одежду Повелителя мира сего, что душу свою сжигал. Девушка больше не пыталась отойти, а наоборот еще плотнее приблизилась к окошку, желая уничтожить эти узоры, закрывавшие полностью всю картину. По какой-то неизведанной причине, Хатшепсут понравился процесс казни и звук треска от горящего тела. Она даже не предполагала, что может быть такой жестокой, но вот и ее змеиная сущность показывалась. Как верно заметил Рашид в своих мыслях, коих никому не дано было прочесть - уничтожали одну змею, выросла новая и уже начала прыскаться ядом.
К слову о первой, как только беспощадный огонь полностью поглотил ее сына, выбежала из башни в неизвестном направлении, но зачарованная зрелищем Хатшепсут даже не заметила этого, задаваясь вопросом - почему султан не издал ни одного звука. Все же какая-то часть огненной крови была в нем? Огонь прожигал его дотла, но не доставлял боли или это все проделки Шамсият?
Как же Хатшепсут удивилась, увидев рыжеволосую госпожу за пределами башни. Огляделась и заметила, что и Наргизшах пропала. Рыжеволосая варкавка принялась толкать речи, что несколько насторожило супруга Рашида. Толпа с ней соглашалась, а это свидетельствовало о том, что ее словам верят. Хатшепсут несколько занервничала, а затем лишь широко открыла глаза и закрыла рот руками, заметив как Шамсият бросилась в огонь. Было слышно как она кричала то ли от боли, то ли от беспомощности, которую предоставила своему первенцу. Милена наблюдала за сценой и была поражена ей. Какой бы не была Шамсият, Рочествер восхищалась ею - подчинить себе власть, сына, султана, даже Михрия была несколько бессильна против нее. Это была гибель великой женщины, но судьба-колесо. На место королевы/валиде придет  другая, помоложе, что невероятно желает власти. Сейчас этот пост отойдет Михрие Халиф, но надолго ли, если у себя на груди пригрела следующую варкавку?
Затем на площадь явилась Наргизшах. Хатшепсут лишь закатила глаза на этот эпизод. Она-то куда побежала? Куда Шамсият, туда и я, что ли? Пусть не врет себе и окружающим. Не любила она свекровь и мужа, что за показательное выступление? Перед кем?
Но когда она вошла в огонь, то тот не нанес ей вреда. В Наргизшах текла истинная кровь, будь она мальчиком то смогла бы стать правителем, но нити судьбы были сотканы иначе. К счастью.
Хатшепсут бросила взгляд на свою свекровь, увидев в ней нового врага, которого нужно сместить, но с этим стоит повременить, ведь прознав о планах варкавки, Рашид лишит ее головы, а в лучшем случае просто вышлет. Что же, об этом следует подумать потом, а сейчас нужно приказать перевести гарем Рашида и приготовить покои для новых властелинов дворца. Хатшепсут гордо вздернув головой покинула башню, словно она сама должна была стать султаном.

+1


Вы здесь » Rice and sweets » НАСТОЯЩЕЕ » Огонь всем воздаст по заслугам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC